— Значит, они были "нордиками", — кивнул Стенсес, — как и Адепты.

— Я задержался в системе Эльяхо на несколько часов и проследовал к другой звезде, — продолжал Броберодо. — Походные видеозаписи того путешествия не сохранились — всё погибло во время вспышки нейтронной звезды в созвездии Обители Призрака, откуда нам пришлось срочно бежать, бросив имущество и материалы экспедиций.

В каюте наступила тишина, которую нарушил голос Джимелина:

— Хорошо бы, если б вторая планета Эльяхо оказалась Рассадуром!

Адмирал строго посмотрел на него и знаком приказал умолкнуть.

— Капитан Броберодо, — обратился он к абалийцу, — вы уверены, что сможете восстановить в памяти образ звезды Эльяхо и её окрестностей, вплоть до значимых деталей? От этого будет зависеть наша судьба и судьба всего союзного флота.

— Я проведу вас к окрестностям Эльяхо, — металлическим голосом лексикатора ответил абалиец. — Старая развалина Броберодо ещё кое на что способен, и вы в этом убедитесь.

— В таком случае, мы стартуем через два часа, — сказал Стенсес.

— Я готов, — произнёс запаянный в тумбу мозг.

— Тогда прошу вас пройти в рубку к пилотам.

Тумба и четыре абалийца неторопливо, как, наверное, привыкли передвигаться по своей планете, проследовали за сопровождавшим их офицером к дальнему выходу из отсека. За ними направились Стенсес и остальные адмиралы.

Джимелин вытягивал шею, стараясь рассмотреть за спинами сгрудившихся офицеров мигающий огнями цилиндр.

— Подумать только, — негромко сказал он Дарту, — человеку пять тысяч лет… Что он может помнить?…

— Насколько я слышал, вся технологическая мощь абалийской цивилизации направлена на решение проблем продления жизни, — также негромко ответил Дарт. — Но всё же пять тысяч лет — это многовато даже для абалийца. В субпространстве его память может дать "сдвиг", тогда мы никогда не выберемся оттуда…