Оцепенение и тяжесть, вызванные гипноизлучением, стали отпускать. В глазах Дарта ещё плавала муть, но он уже отчётливо видел и каюту, и своих попутчиков, и иллюминатор, за которым неподвижно стояли звёзды.

Все гипношлемы на корабле управлялись посредством сигналов с центрального компьютера; видимо, компьютер только что послал приказ отключить гипноз. Военные начинали понемногу шевелиться, но окончательно ещё не проснулись — в отличие от Дарта, который, благодаря своему удивительному организму, оказался более устойчив к воздействию гипноизлучения.

Он снял с себя шлем, поднялся с кресла и подошёл к иллюминатору. Кажется, всего минуту назад звездолёт мчался с сумасшедшей скоростью, а теперь он стоял неподвижно. Так бывает всегда при выходе из субпространства.

Судя по характерному звуку, донёсшемуся сквозь переборки, корабль понемногу начал движение. Далеко слева сияла жёлтая звезда — местное солнце, а если посмотреть вниз, то открывался захватывающий вид на огромную планету, окруженную плотным слоем атмосферы. Вокруг планеты радужно сверкало и переливалось множество параллельных друг другу тончайших колец, состоявших, по-видимому, из мириад ледяных осколков. Вместе с кольцами плыло две дюжины разномастных спутников. Планета, скорее всего, была необитаемым газовым гигантом.

Один за другим пробуждались военные, снимали шлемы, отдувались и оглядывались с таким видом, словно им было удивительно, что они ещё живы. Некоторые тоже подошли к иллюминатору.

— Это Эльяхо? — спросил Джимелин, показывая на жёлтую звезду.

— Скоро узнаем, — ответили ему.