Торнье дрожащими пальцами взял сигарету. Он взглянул на путаницу проводов, на ленту, медленно ползущую между валиками.

- Искусство! - прошипел он. - Театр! На кого ты, собственно, учился, Ричард? На инженера-кукловода? - Он вздрогнул всем своим худым телом и на негнущихся ногах вышел из операторской.

Рик слышал, как Торнье спустился по лестнице, ведущей на сцену. Он пожал плечами и снова склонился над машиной.

Через десять минут Торнье вернулся, неся ведро и щетку, с виноватым выражением полного раскаянья на лице.

- Извини... - промямлил он. - Я знаю, ты хочешь чего-то добиться, а...

- Не бери в голову.

- Это все проклятая пьеса, знаешь. Она меня выбила из колеи.

- Пьеса? Ты имеешь в виду "Анархию"? При чем здесь она? Ты в ней играл?

Торнье кивнул.

- Она не шла девятнадцать лет, разве что... а, это не в счет. Десять лет назад мы ее почти поставили. Мы репетировали несколько недель, но вся затея провалилась еще до премьеры: не хватило денег.

- У тебя была хорошая роль?

- Я должен был играть Андреева, - сказал Торнье, устало улыбнувшись.

Рик тихо присвистнул. - Это ведь главная роль. Чертовски не повезло. Он подтянул ноги, чтобы Торнье мог подмести. - Это был тяжелый удар, надо думать.

- Да уж. Но если бы только это... Это были мои последние часы на сцене с Мелой Стоун.

- С Мелой Стоун? - Техник поднял брови:

Торнье кивнул.

Рик схватил листы сценария, помахал ими и бросил.

- Она здесь, Торни! Подумай только! Она играет Марку. Торнье сухо и коротко рассмеялся. Рик покраснел.