Войдя, Торнье увидел, что кладовщик уже приготовил упакованную в ящик куклу-манекен. Вдвоем они оттащили ящик, похожий на гроб, вниз к машине.

- Пока грузить нельзя, - прошепелявил кладовщик, мусоля окурок сигары. - Эта кукла не новая, нужно будет подписать одну бумагу.

- Какую еще бумагу?

- Об ответственности за скрытые дефекты. Если кукла сломается на сцене, то Смитфилд не несет никакой ответственности. Так всегда делается при прокате кукол, уже бывших в употреблении.

- Почему же в таком случае не прислали новую?

- Потому что эту модель больше не выпускают. Если вас устраивает, берите эту и подписывайте обязательство.

- А если я не подпишу?

- Нет подписи - нет куклы.

- Понятно, - Торнье задумался. Очевидно кладовщик принял его за кого-то из постановочной группы. Его подпись абсолютно ничего не значила. Но было уже довольно поздно, и к тому же Жадэ ждала его. Он взял бланк.

- Минутку, - сказал кладовщик. - Сначала взгляните, за что расписываетесь.

Он взял черные кусачки и разрезал металлические ленты, опоясывающие ящик.

- Кукла недавно из ремонта, - продолжал он, - заменили соленоид и кое-что подновили. Собственно, все детали на месте. Несколько подпорчен верх и нет одного пальца на ноге. Да вы сами можете посмотреть. - Ломиком он открыл верх ящика и подошел к распределительному щиту. - У нас здесь нет настоящего "маэстро", - объяснил он, - только контрольный передатчик и несколько катушек с лентами. Но для проверки сойдет.

Он повернул несколько выключателей, и за щитом послышалось гудение. Торнье с нетерпением ждал.

- Посмотрим, - пробормотал кладовщик. - Я думаю, мы возьмем сцену из Франкенштейна.

Из дощатого гроба донеслось гудение. Крышка начала подниматься и показалась женская рука. Она открыла крышку так, что та упала и загремела. Женщина села и улыбнулась Торнье. Торнье побледнел. "Мела!" Он поднял руку, как бы защищаясь. "Нет..." Женщина медленно встала. Она была без одежды, но это было наготой витринного манекена. Кукла не переставала улыбаться.