Ого! Это снова был прежний он. От сгорбленного худого лакея не осталось и следа, ни следа от печальной усталости раба. Пускай виски седые и лицо иссечено глубокими морщинами, но что-то от прежнего Торнье сохранилось. От какого Торнье? Адольфо? Гамлета? Юлия Цезаря? Галилея? От каждого, от всех, потому что он снова был Райеном Торнье, великим актером прошлых лет.

- Где ты был так долго? - спросил он свое отражение, приветствуя его слабой улыбкой, словно полузабытого знакомого. Он подмигнул самому себе и отправился домой. Сегодня уже поздно, а завтра, пообещал он себе, должна начаться новая жизнь.

Ты ведь уже не раз собирался, Торнье, - сказал техник в операторской. - Значит, уходишь? Попросил расчет? Торнье смущенно улыбался, водя щеткой в углу.

- Не совсем, Ричард, - ответил он. - Но шеф очень скоро узнает об этом.

- Я не понимаю тебя, Торнье, - пренебрежительно пробормотал техник. Конечно, если ты и вправду уходишь, это здорово, если, конечно, ты опять не поступишь на такую же работу.

- Никогда! - решительно объявил старый актер. Он взглянул на часы. Без пяти десять, скоро придет Д'Уччия. Он улыбнулся.

- Если ты всерьез собрался уйти, то что ты вообще здесь делаешь? спросил Ричард Томас, метнув исподлобья быстрый взгляд. - Почему не идешь домой?

- Клянусь, Ричард, на этот раз я не шучу.

- Ха! - развеселился техник. - Когда ты уходил из "Бижу", ты говорил то же самое. Но уже через неделю ты поступил сюда. Разве не так?

- Пойду на биржу, приятель. Может где-нибудь и найдется для меня второстепенная роль. - Торнье снисходительно улыбнулся. - не стоит за меня беспокоиться.

- Послушай, Торнье, разве ты не понимаешь, что театр умер? Искусства больше нет. Нет ни кино, не телевидения - один только этот "маэстро" и остался. - Он стукнул по металлическому корпусу машины.