Потом человек слегка повернулся, его рука дернулась. Варта с Луром отшатнулись. Поначалу девушка попыталась осторожно коснуться спящего мозга — так же, как она читала мысли тех редких жителей Мемфира, кто в его последние дни поднимался по ступеням Храма.

Многое из того, что она сейчас прочла, смутило ее или казалось настолько чуждым Эрбу, что ничего для нее не значило. Но она увидела огромный город, мгновенно поглощенный огненной смертью, и почувствовала ужас и раскаяние человека, ибо в этом отчасти была и его вина, ужас и раскаяние, толкнувшие его к открытому мятежу, за что его и заточили. Последним была тьма и страшное воспоминание о двери, отрезающей его от света и надежды.

Звездный человек слабо застонал, плечи его напряглись, будто он тщетно пытался освободиться от оков.

— Он думает, что все еще узник, — заметил Лур. — Для него жизнь начинается с того самого момента как оборвалась, — как и для цветов турби. Смотри — вот он пробуждается.

Веки поднимались медленно, словно человеку ненавистно было то, что он должен был увидеть. Затем глаза его расширились, когда он заметил Варту и Лура. Он поднялся, изумленно озираясь и нелепо шаря вокруг руками. Нащупав неуклюжий костюм, снятый с него Луром, он начал натягивать его, глядя на остальных так, будто опасался какого-то нападения.

Варта обратилась к Луру за помощью. Она умела читать мысли и пользоваться безмолвной речью Лура. Но его народ знал искусство мысленной связи задолго до того, как первый жрец Асти наткнулся на их тайну. Пусть теперь Лур успокоит чужака.

Лур осторожно проложил путь к чужому сознанию, избегая простых мысленных коммуникаций, что могли бы его напугать.

Сначала человек с древнего корабля отвечал вслух, но эти резкие грубые звуки ничего для них не значили. Только после того, как Лур повторил свои инструкции, он попытался передать прямые мысленные послания, неуклюже и бессвязно.