Они стояли на вершине лестницы, и топот шагов, когда они стали спускаться, эхом разносился сквозь бездну, казавшуюся бесконечной. Но и об этом тоже говорилось в хрониках, и Варта не испытывала страха.

Сколько времени они спускались в недра горы и дальше, во чрево самого Эрба, Варта так и не узнала. Но, когда ноги ее уже подкашивались, и ее начал терзать настоящий голод, они вошли в коридор, кончавшийся комнатой, выдолбленной в цельной скале. И здесь, покопавшись в сундуке, оставленном людьми, рожденными в дни юности Мемфира, Варта нашла то, что должно было помочь ей на избранном ею пути.

Сняв тонкие шелка и драгоценности — знаки служения Асти, она натянула на свое обнаженное тело кожаный костюм, покрытый чешуей, блестевшей и переливавшейся в лучах миниатюрного солнца. Здесь были также капюшон, полностью скрывавший голову, украшенные когтями перчатки и перепончатая обувь — словно шкуру ящерицы величиной с человека выдубили и сделали из нее эту одежду. И Варта подозревала, что так оно и было — не всегда один лишь род человеческий владел Эрбом.

Съестные припасы тоже были там, сохранившись нетронутыми в герметических контейнерах, лежавших в мешке из ящеричьей кожи. Варта без страха отведала порошковые концентраты и поделилась ими с Луром, чья собственная чешуйчатая шкура защищала его от опасностей пути.

Она сложила снятые регалии и убрала их в сундук, с сожалением погладив их мерцающую поверхность, прежде чем захлопнуть крышку. Никогда больше служанка Асти не наденет нежные цвета Его Храма. Но она и так уже была достаточно нагружена, когда, взвалив на себя мешок с едой, двинулась из опустошенной комнаты вперед, на узкую тропу, где естественные скальные щели были расширены орудиями людей.

Но, когда скальная дорога закончилась краем ущелья, Варта задержалась, застегивая горловые крепления своего шлема-капюшона.