Она внимательно изучила цветы — они по всем признакам были свежими и превосходными.

— Она сохраняет, — Лур уселся и поболтал передней лапой в спокойной воде. — То, что попадает в нее, сохраняется таким, каким было в момент погружения.

— Но если этим цветам семь месяцев…

— Или, возможно, семь лет, — поправил Лур. — Кто может сказать, когда эта ветка впервые погрузилась в озеро? Хотя цветы не завяли, даже когда их вынули из воды. Это, конечно, тайна.

— О которой я хотела бы знать больше!

Варта отбросила ветку и пошла вдоль берега озера.

Еще дважды они находили такие же свидетельства сохранения цветов и листьев, когда доставали их из опалесцирующей воды.

Само озеро представляло собой длинную и узкую полосу, один конец которой упирался в стеклянную пустыню, другой — омывал подножие горы.

Именно у склона горы их ожидал величайший сюрприз из всех. Учуял его Лур, прежде чем они увидели его среди камней.

— Работа людей, — заявил он, — но очень, очень старая.

И действительно, обломок крушения, найденный ими, должен был быть старым, возможно, старше, чем Мемфир. Та часть, что оставалась над водой, почти полностью разрушилась. Рыжие пятна ржавчины на скалах указывали, где она лежала. Но под водой был гладкий серебристый корпус, сияющий и не тронутый временем.

Варта положила руку на ржавый обломок, застрявший между двумя камнями, и тот рассыпался в прах. И, однако, — несколькими футами ниже был прочный металл!

Лур бродил по берегу среди обломков, изучая их.

— Это была машина, в которой путешествовали люди, — донеслась его мысль. — Но они были не такими, как люди Мемфира. Возможно, даже не сыновья Эрба.

— Не сыновья Эрба! — ее изумление было так велико, что она заговорила вслух.

Лур, повернув голову, посмотрел на нее.

— Разве люди Эрба, даже в древних хрониках, сражались оружием, способным создать стеклянную пустыню? Есть другие планеты, помимо Эрба, и, может быть, эта странная штука — небесный корабль с такой планеты. Все возможно по воле Асти.