Великая Поднебесная Империя была несравненно боль¬ше маленькой Зингары.

Щуря темные глаза, Римьерос вглядывался в мерно колышущееся море деревьев. Быть может, ему только почудилась тонкая белесая ниточка дыма, поднимающа¬яся из долины у реки? Но порыв ветра донес до него слабый запах дыма, и зингарец, просветлев, зашагал в ту сторону.

Костер означал человека, пусть даже желтолицего и узкоглазого. Это могли быть ночующие в чаще лесорубы или странствующие монахи, которых его войско уже не раз встречало на дороге — пестрые стайки улыбчивых бритоголовых кхитайцев, чье сходство с диковинными птицами усиливалось отрывистой, то ли щебечущей, то ли мяукающей речью.

Но кто бы ни были хозяева ночного костра, принц был уверен, что сможет с ними договориться. Как он уже сумел заметить, уважение к важным особам граничило здесь с поклонением: едва завидев на дороге пышную процессию посольства — лошадей в разноцветных попо¬нах с яркими гербами, сияющую на солнце сталь и по¬золоту оружия и лат, окрашенные в алый цвет перья и конские хвосты на шлемах — едва завидев все это ве¬ликолепие, местные жители останавливались и принима¬лись усиленно кланяться, а если к ним обращались с просьбой, — выраженной, чаще всего, на языке мычания и жестов, поскольку ни одного из западных наречий эти крестьяне не понимали — они со всех ног бежали ис¬полнять ее, даже толком не уяснив, в чем она состояла.

До костра оказалось несколько дальше, чем он пред¬полагал, глядя на него с высоты холма. Но вот наконец, злой и исцарапанный, он вырвался из кустарника на небольшую прогалину.

Посреди поляны горел костер. У костра, спиной к Римьеросу, сидел человек. Одна Больше, насколько сумел разглядеть в темноте принц, на поляне не было никого.