Он одним махом заглотил виски и потребовал кварту светлого пива; пиво он стал пить не торопясь, маленькими глотками.

— Вот так это делается, Ходж. Не делай второго глотка. Если можешь. — Он еще отхлебнул чуток. — Что теперь?

— Что? — не понял я.

— Что ты теперь собираешься делать? Какая у тебя цель в жизни?

— Уже никакой. Я… хотел учиться. Получить образование.

Он нахмурился.

— По книжкам?

— А как же еще?

— Книжки в большинстве своем пишутся и публикуются за рубежом.

— Может, их больше писалось бы здесь, если бы больше людей находило время для учебы.

Тыльной стороной ладони Пондайбл стер блестки пены с бороды.

— Может — да, а может — и нет… О, некоторые из моих лучших друзей — заядлые книгочеи, не пойми меня превратно, парень.

— Я думал, — решился я, — я думал попытать счастья в Колумбийском колледже. Предложить… попроситься на любую работу — в виде оплаты за обучение.

— Хм… Сомневаюсь, что это пройдет.

— Все равно… Я теперь не могу идти туда. В таком виде…

— Может, и к лучшему. Нам нужны бойцы, а не чтецы.

— Нам?

Он не стал вдаваться в объяснения.

— Ладно. Но ты же в любой момент можешь последовать совету, который дал наш приятель мне — законтрактоваться. Молодой крепкий парень вроде тебя в состоянии содрать тысячу, а то и дюжину сотен долларов…

— Разумеется. И стать рабом до конца дней своих.

— О, контракт — это вовсе не рабство. Это лучше. И хуже. Начать с того, что компания, которая тебя купит, перестанет содержать тебя, как только твое содержание перестанет окупаться. Даже раньше, это элементарная бухгалтерия: они несут убытки уже когда идет баш-на-баш. Тогда они разрывают контракт, не заплатив ни цента. Ясное дело, они возьмут у докторов приписной билет, чтобы получить доллар-другой за твой труп… Но для тебя это еще не скоро.