Затянулась неумело, раскашлялась, водички попила и с новой силой продолжила:

- Знаешь, а я ведь давно уже все продумала. Ему стимуляторы сердечные прописаны. Таблетки, а раз в сутки - укол. Кокарбоксилаза и ноль-один процентный атропин... Но если резко дозу увеличить или концентрацию, сердечко-то и зайдется, лопнет. И все, никаких следов.

- Нет человека - нет проблемы, - задумчиво произнесла Лада. - Ну, и зачем дело стало, раз никаких следов?

- Да я уж сколько раз собиралась! Неделями не спала, все переживала, представляла себе, как я его... Ампулу нужную раздобыла, раз даже в шприц закачала. Но не могу... понимаешь, не могу своей рукой, вот так вот, хладнокровно. Сколько себя не заставляла - не могу, и все!

Она резко повела рукой и смахнула со стола тарелку с остатками сыра. Упав на мягкий линолеум, тарелка не разбилась. Поднимать ее никто не стал.

- Одним я теперь желанием живу, и грежу им, и брежу... Вот если бы только кто-нибудь... Я бы все отдала...

Она замолчала и, закрыв лицо руками, расплакалась. Лада не шелохнулась. Отрыдавшись, Марина подняла голову и робко, выжидательно посмотрела на подругу. Та молчала. Пауза была мучительной. И когда Марина почувствовала, что сейчас сойдет с ума, Лада тихо, отчетливо выговаривая каждый слог, произнесла:

- Все - это что конкретно?

- Я бы... я бы... и тысячи не пожалела, - задыхаясь, прохрипела Марина.

Лада поднялась, медленно подошла к Марине, придвинула табуретку и села рядом, положив ей руку на плечо. Марина закрыла глаза.

- Тысячи? - ласково переспросила Лада. - Тысячи рублей, я правильно поняла? - Марина чуть наклонила голову. И тут Ладины железные пальчики впились ей в плечо, попав в какую-то болезненную точку. Марина вскрикнула, но хватка не ослабла. - Нет, дорогуша, тысячу ты мне за один этот разговор наш заплатишь, потому что за пустой базар отвечать надо.