- А материться-то зачем? - срывающимся голоском спросила она.

- Это не мат, а принятое в вооруженных силах сокращение, - пояснил он, отхохотав. - Означает "За присутствующих здесь дам!" После этого тоста желающие продолжают пить уже молча, а остальные переходят к танцам, чаю и прочему.

Викуля облегченно вздохнула и заявила, что теперь хочет потанцевать. Рафалович отрывисто кивнул, включил кассетный магнитофон, остановился перед Викулиным стулом и кивнул еще раз.

- Прошу, - сказал он, протянув Викуле руку. Та взялась за руку и поднялась.

Они в обнимку закружились по комнате. У Вику ли некрасиво задралась отсиженная мини-юбка. В магнитофоне проникновенно хрипела Алла Пугачева:

- Лети, лети за облака...

- Пойду-ка я соберу к чаю, - решительно сказала Таня и принялась собирать грязные тарелки и бокалы.

Павел, задумчиво куривший, развалясь на диване, тут же вскочил и схватил блюдо из-под севрюги.

- Я с тобой!

На кухне Таня поставила стопку тарелок в раковину и повернулась к Павлу.

- Что ты ему сказал? Таким я его никогда не видела. Он ведет себя как... как...

- Как дезертир, которому расстрел заменили штрафбатом, - резко сказал Павел. - Не трогай его. Он сейчас счастлив. Только нам с тобой такого счастья не понять. А что я ему сказал - это касается только нас с ним. И он, и я свои решения приняли. Дело за тобой. Решай. Едешь со мной - или остаешься с ним... и с Викулей?

От его голоса у Тани плыло в глазах и подкашивались коленки.

- С тобой... Как кто? - прошептала она.

Ее повело, она прижалась к нему, чтобы не упасть.

- Он же сам сказал. Как моя невеста.

-Таня уткнулась ему в плечо.

III

Первый звоночек - предвестник встречи Марины Муриной с Ладой Чарусовой прозвенел еще в феврале, когда под конец очередного приема к Тане Захаржевской на Кутузовский явился Вадим Ахметович, вместе с ней проводил гостей и, оставшись наедине, попросил достать проектор. Нужно было посмотреть один слайд...