Предельной тяги, понятно, не получилось, и Панин, кляня свою несчастливую звезду, выбросился из экзометрии в обычное пространство. При подобных казусах такое иногда помогало, но Панину не помогло. Он завис над самым краем воронки и неотвратимо, хотя еще медленно, заскользил к ее центру. "Тварь!" - выругал он негодный блимп и врубил процедуры регенерации. Бортовой когитр равнодушно выдал прогноз: регенерация пройдет успешно и завершится спустя два часа, после чего генераторы станут как новенькие. Будто они такими не были! Что же до воронки, то блимп окажется внутри нее через тридцать минут. "Ты хотел сказать - часов?" - не вытерпел Панин. "Минут, отозвался когитр. - Я хотел сказать - минут".

В первый момент Панин подумал о том, как сильно он подвел Меркаб, не доставив им ко времени необходимый там позарез грузовой блимп. Затем он подумал, что еще подвел и Ван Хофтена, который лишился девяноста килограммов червонного золота в лице пропавшего драйвера. А уж в последнюю очередь он вдруг осознал, что через тридцать минут его не станет.

Никто не знает, что происходит с материальными телами, угодившими в гравитационную воронку. Наверное, ничего приятного им в ней не светит. В свое время считалось хорошим тоном загонять в ненасытную пасть начиненные сверхмощной передающей аппаратурой корабли-автоматы, а затем искать их по всей доступной вселенной, ибо бытовала гипотеза, что воронки эти суть природная реализация идеи экзометрального перехода. Ни один из кораблей так и не сыскался.

Панин развернул кресло так, чтобы все время видеть бортовой хронометр, и постарался обдумать свое положение. Он мог, например, послать зов о помощи. Тридцать минут - срок небольшой, но сохранялась-таки вероятность того, что в радиусе полупарсека случайно окажется корабль, который поймает сигнал бедствия и успеет преодолеть эту дистанцию, дабы попытаться спасти Панина.