— Ты уверен? — Прошептала потрясенная Ланарвилис.

Грациллоний резко кивнул.

— То, что я вам сейчас рассказал, в принципе, было бы довольно просто понять, если б вы немного поразмыслили над ситуацией. Такие моменты, как африканский вопрос или ожидание переправки легионеров, — все скрыто в письмах к высшим должностным лицам. Стоящие ниже умудряются их прочесть и ради собственной безопасности пускают словечко по ими же сплетенной сети. Двое или трое передали их слова мне. Хотя, в общем-то, неужели это такая неожиданность? Разве это не примерно то, чего мы для себя ожидали?

Королева вздрогнула. Сорен сморщился. Грациллоний продолжал:

— Будьте же вы дальновиднее в интересах наших детей и внуков. Если Рим падет, скотты и саксы хлынут в Британию, франки со своим родом в Галлию. Они расплодятся, как тараканы. А тут Арморика, малонаселенная и незащищенная. Сколько Ис протянет в одиночку на заброшенной оконечности полуострова?

В комнате воцарилось безмолвие. В окне сгущалась ночь. Пламя на свечах оплывало.

Наконец, склонив голову, Ланарвилис пробормотала:

— Твое слово непреклонно. Я посмотрю, какие у тебя там документы, но — да, пожалуй, надо подумать, как мне завтра изменить позицию.

И тут Сорен ударил по подлокотнику стула:

— Но ведь ты отдаешь Риму корабли! — воскликнул он, — Риму!

— Как же нам тогда их вообще построить? — Усталым голосом ответил Грациллоний. — У меня есть еще одно тайное предупреждение. Император-ребенок Гонорий жаждет каким-то образом отстоять свои права. Его опекун Стилихон желает ему угодить, если соглашение будет такое, какое позволит Рим. На самом деле Стилихон был бы рад любому движению, которое свяжет Запад, Восток, а также варваров. Подавить восстание в Исе было бы легче, чем изгнать языческих варваров в Корвилоне. Нет, мы не должны давать никаких оснований нас обвинять. А также быть слишком нужными Риму, чтобы не стать для него жертвенными животными.