— Знаю. Да защитит тебя Господь. Руфиний молчал дюжину шагов.

— Проводников найти довольно просто. И я сомневаюсь, что у кого-либо найдутся веские причины нападать на отряд исанских моряков. Мой добрый друг, я полагаюсь на тебя не потому, что сегодня мне нужна твоя помощь, но еще из-за того, что в будущем мы могли бы друг другу помогать.

Томмалтах сглотнул:

— Каким образом?

Руфиний по очереди дергал пряди своей бороды.

— Ты — сын туатского короля и к тому же воин, завоевавший кое-какую славу. Люди к тебе прислушиваются. Наши корабли будут ждать нас, чтобы отвезти домой, можно помимо охраны добавить еще и гейс? Ты мог бы наложить заклинание. И еще: я не друид, чтобы предсказывать, что будет завтра. Может случиться так, что мы вернемся сюда… не в благоприятных условиях. Я не знаю, в каких именно, но один полезный голос в пользу нашей милости может оказаться бесценным. А в обмен… Что ж, я побеседовал с королем Граллоном. Он хочет, чтобы в Исе проживал выходец из Муму, который отвечал бы за вопросы, возникающие относительно скоттов. Это сопутствовало бы торговле, и нам было бы выгодно. Мы сейчас отдаем себе отчет в том, что эта мысль вряд ли понравится твоему народу, поэтому берем на себя обязательство первые несколько лет при помощи щедрой стипендии самим поддерживать такого человека…

Томмалтах аж задохнулся. Он еда не упал, споткнувшись о камень, и выкрикнул:

— Я что, мог бы жить в Исе?

— Мог бы. — Произнес Руфиний, — там тебе будут рады и в доме простолюдинов, и среди суффетов, и на приеме у короля, и у его жен и дочерей.

По ибернийским меркам у Лейдхенна Мак-Борхедо было великолепное поместье. К югу от него и до серебристой полоски, реки Руиртех, простирался луг; а ниже, наподобие неясной взору сказочной страны, проходила граница земли лагини, которую Руфиний обогнул по пути на север. Нигде он не видывал такого обилия подножного корма для огромных стад скота; рядом с небольшими посевами овса и ячменя находились навесы для овец, лесные массивы, рощицы, первобытные леса вдалеке. Омытая дождем, сердоликом сверкала земля, неправдоподобно яркого цвета, а над ней глубокой синевы небо с белыми стаями облаков.