- Черт! - раздался в наушниках до боли родной голос. - Слышь, архистратиг хренов, не то ты мое управление отключил, не то нам пора заворачивать. У меня все мертвое, не фурычит.

- Разговор есть. Погоди суетиться.

- Главное, как вовремя, - хмыкнул Жорка. - Судя по тому, как ты спокоен, это твои хохмы с вооружением. И что ты удумал?

- Ничего особенного. Только дай слово, что ты меня выслушаешь.

- Не, ты точно оборзел. Летим на фиг без живого огня, а ты мне лекцию о международном положении толкать собираешься. Или о половом воспитании?.. Слушай, Миха, я и правда не понимаю - чего ты?! Что делается?

- Да вот сдаваться летим... - бросил тот как можно небрежнее.

И замер, затаив дыхание.

Тут главное - первая реакция. Что скажет? Ведь без него вся эта затея не имеет ни малейшего смысла. Командир, перед тем, как решиться на этот шаг, долго взвешивал, что у него есть. Вышло так, что ничего и никого, кроме вот этого - сидящего сейчас впереди и ниже, перед отключенной панелью.

А стреляет он, кстати, как бог...

Жорка какое-то время молчал.

Даже не ругался.

В наушниках раздавалось тихое потрескивание, и командир машинально отметил, что эти чертовы техники так и не удосужились наладить внутреннюю связь, как положно. Снова пустили на самотек, абы хоть что-то слышно было, и ладно - остальное им фиолетово.

- Не шутишь, - внезапно сказал Жорка. - Точно ведь не шутишь. Рехнулся, да?

- Почему рехнулся?! Ну почему сразу рехнулся-то?! Может, впервые в жизни мы с тобой верное решение примем. Я понимаю, что это неожиданно, но когда в нашей жизни что ожиданно было? Разве что дерьмо какое... Решай, друг. Нет постой сперва! Ты скажи, что тебе там терять?! Жену, детей, работу?! Что, скажи мне, будь добр!