— Я и не говорю, что не гармоничен. Просто здесь не смотрюсь, а в каком-нибудь грязном сквоте вполне впишусь и даже украшу собой пейзаж.

Ты аккуратно отстранился, расцепив на затылке замок моих ладоней. Сразу стало неуютно, и комната показалась огромной, чужой и казенной, словно зал суда. Не хотелось отпускать тебя ни на минуту.

— Ты куда?

— Конечно, кормить собой голодающих верблюдов, — ты попытался широко улыбнуться, но тут же дернулся: от этого мышечного усилия лопнула подживающая корка на губах.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем выгляжу.

Ты скрылся в ванной. Я заметила, что ты хромаешь, припадая на левую ногу, и мне страстно захотелось, чтобы она болела у меня, а не у тебя. А ты бы меня жалел.

Очень тянуло сделать для тебя что-нибудь хорошее. К примеру, диким зверем зализать твои раны, чтобы они исцелились к вечеру. Или хотя бы приготовить королевский завтрак. Поскольку в лечебных свойствах своей слюны я сомневалась, выбрала последнее.

Стоило мне поставить на огонь чайник и задуматься над извечным вопросом: яичница, омлет или что-нибудь посложнее? — как замурлыкал дверной звонок. Я подалась в прихожую в уверенности, что это соседка — за солью или спичками, или какой-нибудь страховой агент. Но оказалось намного более обязывающая гостья.

— Алька, извини, что не позвонила. Была в двух шагах, в химчистке, решила забежать. Не пугайся: на десять минут, только чайку попить!..

— Ма?..

Вот уж кого я не ожидала сейчас увидеть! Нутром она, что ли, почуяла грандиозную перемену в моей жизни? (С какой стати ей тащиться в химчистку почти на другой край города? — придумала бы что-нибудь более убедительное.)

Мамочка у меня, несмотря на зрелые годы, женщина весьма энергичная. Маленькая, ухоженная, всегда с тщательным макияжем, она выглядит не на свои пятьдесят шесть, а лет на пятнадцать моложе.