Левая кисть сложилась в «обезьянью лапу», которой он перерубил древко клевца и отправил в нокаут его обладателя. Монгол атаковал сзади, Гур уклонился, не глядя приняв боковую стойку, пропустил варвара вперед и рассек пополам от плеча до паха. Девушка набросилась на него, вращая обоими «цзяньгоу» и быстро работая ногами. Есть будущее, отметил Гур. Их сталь встретилась, выбивая искры и наполняя окрестности музыкой кладбищ. Парировав все удары, он убил ее. Вы не оставляете мне выбора… Нож заплясал, расправляясь с жадной стаей сюрикенов и в итоге пригвоздил к борту дебаркадера любителя метания. Тот успел выпустить цзыу-юаньян-юэ. Рожки малой секирки слиплись в ослепительно яркий диск, не достигший, однако, цели…

Взяв утраченный посох, Гур продолжил бой.

Хозяин ручных топориков слегка задел его, пробравшись сквозь защиту. Он бил хорошо, без замахов.

Гур отступил. И достал парнишку посохом на длинной Дистанции, пробив ему грудную клетку.

Боль испытывают все. Даже здесь. Никому из людского племени не суждено узнать, чувствуют ли ее ИскИны. Но человек со сломанными костями и разорванными сухожилиями страдает, как и в реале. Боль – запрограммированный фактор, она глубже, чем биология, она есть, потому что есть.

Вот и рана, нанесенная топориком, саднила.

«Вероятно, боль – предвечное понятие, первичная идея, как и все остальное. Фундаментальная категория».

Зачем?

Нет ответа. Нет вопроса.

В бою не спрашивают…

Отточенная дуга веера пропела в сантиметре от горла. Второй сверкающий полукруг должен был вспороть ему живот – если бы Гур стоял на том же месте. Однако он, совершив бег вокруг восьми иероглифов, оказался за спиной оппонента и сразил его, ударив посохом в затылок. Отвратительный хруст черепных пластин слился со свистом рассекающего воздух трезубца. Гур парировал выпад и тут же ушел от круглого молотка. Нога чуть не соскользнула в воду. Плохо. Давно не практиковался в «материнских ладонях».