– Ты что, издеваешься? Какой джин в здравом, как говорится, уме скажет тебе свое истинное имя?

– А что в этом такого, – недоуменно поинтересовался я, – меня, к примеру, зовут Макс.

– Темнота! – застонал джин. – Макс его зовут! Да неужели вам олухам неизвестно, что тот, кто знает истинное имя джина, может повелевать им вечно?

– Как же вы друг к другу обращаетесь? – спросил я.

– По серийным номерам, – затянувшись, ответил он.

– Хочу знать твое истинное имя, – быстро сказал Сашка. – Это мое желание, исполняй немедленно.

Я замер. Я не был уверен в искренности джина и подозревал, что он просто хочет отобрать у Сашки его желание. На самом же деле его имя, небось, яйца выеденного не стоит.

Но случилось по-другому. Не успел Саня договорить, как в его руках оказалась толстая, страниц на шестьсот, великоформатная книга в суперобложке. От книги пахло свежей типографской краской.

– Не торопись, – сказал джин, не вынимая изо рта сигареты.

– Что это? – спросил Сашка.

– Кодекс желаний, – джин бросил окурок в созданную им самим урну, – двадцать четвертый том. Загляни на двести семьдесят третью страницу. Там прямо под пунктом… – он осекся. – Ладно, брось, не ищи. Я сам процитирую, – нараспев он произнес. – Вынуждение джина к разглашению своего истинного имени, равно как и к вечному подчинению или увеличению выделенного числа желаний не может быть сочтено легитимным желанием.

– Двадцать четвертый том, – задумчиво произнес я, – что же вы там понаписывали?

– Ты бы лучше спросил, что мы понаписывали в следующих ста восьмидесяти трех. От таких умников, как вы, хотели себя уберечь. А то вы сами не знаете, чего хотите, а нам джинам потом мучайся. Вот SC 4835-08309-0407 и вычитал по книге судеб все загадываемые желания и некорректные внес в кодекс. Кстати, если хочешь, выпишу вам обоим полное издание. Не за желание, а так.

– Нет, – сказал я, – что-то мне не хочется.