— Не беспокой ребенка, — обратился он к Джереми. — Он не приехал и не приедет. Даже не надейтесь. — Бард сжал челюсти, на скулах заиграли желваки.

— Он что, и на свадьбу не явится? — удивился Джереми.

— На свадьбу он, может, и явится, если король ясно даст понять, что в противном случае отец нанесет оскорбление суверену. Но на обручение его ждать нечего.

— Но помолвка вполне законная церемония, — возразил Белтран. — С этого дня ты считаешься мужем Карлины, и, пока ты жив, она не может выйти за другого. Просто матушка думает, что сестра слишком юна, чтобы разделить с тобой ложе, так что эту часть церемонии просто отложили на год. Но в любом случае Карлина теперь твоя жена, а мне ты, Бард, становишься братом.

Бард вздохнул:

— Но все-таки самой лучшей, самой сладкой части меня лишили…

Джереми пожал плечами:

— И все равно я удивлен. Дом Рафаэль не приедет на помолвку своего сына! Надо же!.. Уверен, его известили, как ты вел себя на поле боя и о том, что ты назначен королевским знаменосцем. Ты же сразил дома Руйвена и его оруженосца одним ударом… Услышь мой отец такое обо мне, он бы лопнул от гордости.

— Не сомневаюсь, отец гордится мной. — Лицо Барда помрачнело. — Боюсь, однако, что о случившемся ему поведала леди Джерана, его законная жена. А это многое меняет… Она никогда не простит, что в течение двенадцати лет со дня свадьбы отец избегал ее — она была бездетна. Никогда не простит она и мою мать, которая подарила дому Рафаэлю сына. Ей есть что еще припомнить: и то, что отец взял меня в дом, дал мне благородное образование вместо того, чтобы поступить так же, как со всеми прочими незаконными детьми. Их просто отправляли на фермы, где они учились пахать и разводить на полях грибы.

Белтран подал голос:

— Но это же глупо! Она должна быть рада, что кто-то подарил ее мужу сына, раз она сама не способна.

Бард пожал плечами:

— Джерана окружила себя странницами, лерони и знахарками.