А у нас каждый лавочник налоги вычисляет сам и наставление по пользованию арбалетом пехотным и колесницей боевой, недавно поставленной на вооружение, читать и понимать умеет. А какая у нас архитектура, т. е. фортификация! Роксана лично ввела в обиход книгопечатание. Правда, до плоской печати она не додумалась, изобрела то, что мы называем «глубокой печатью». Ну, в граверах недостатка не было. А военное искусство у нас какое развитое… При этих словах она начинала снимать то немногое, что было на ней надето. И очаровательно улыбаясь, нараспев произносила: «Сейчас Роксаночке хорошо будет…»

На днях меня предупредили (на связь энергии не пожалели!), что ситуация сочтена угрожающей и меня изымут, если я не прекращу историческо-социальные эксперименты. Наблюдатель, даже старший наблюдатель — лишь наблюдатель. Личные эксперименты — сколько угодно, но никаких военных школ, нового оружия и т. д. Ты бы еще им универсальный синтезатор подарил. Так что не прекратишь — изымем.

И правда, изымут. И охрана не поможет. А остановиться я уже не могу. И как на меня тогда Р. посмотрит? Своим взглядом, который так меня потряс когда-то. Хорошо бы ее с собой забрать. Но ведь засмеют ее, если будет одетая купаться, а если раздетая — еще больше. Да и не захочет она. Что она будет там делать? Записки я эти спрячу здесь в нескольких местах, постараюсь, чтобы попозже нашли. Конечно, все это вряд ли повторится. Официальные посты — это хорошо, но титул «рука ее величества» значил в этом мире еще больше. Он позволял мне делать так же много, как должность начальника спецслужб — много знать.

Я только что вернулся от Р. и кончаю свои записи. О ее судьбе подумать страшно. Я попытался спросить ее, не хотела бы она совершить «путешествие»… в один конец. Она довольно долго — с минуту — думала. Видимо, она что-то поняла. Или все.