- Да-да, конечно. Ваш слуга вас проводит, ему уже показали дом и постройки... А затем прошу вас в обеденное зало, там все готово.

- Зало...

Аксель, слегка шатаясь, проводил конестабля к медному рукомойнику. Под выщербленным зеркалом лежало на полочке свернутое полотенце.

- Мыла нет, - развел руками Аксель. Взглянув на наглую его рожу, Бофранк спросил:

- А ты разве не взял из дому?

- Брал, да куда-то задевалось.

- Вижу, что врешь, совсем не брал, да что теперь... Завтра же купи в лавке, если здесь есть. А нет, так спроси хорошо у старосты.

- Было бы, так положили бы, - буркнул Аксель и, дождавшись, пока хозяин ополоснет руки, сунул ему полотенце.

- Отправляйся спать, и чтобы утром ничего не пил, а то велю чирре выпороть тебя, - велел Бофранк. Слуга послушно закивал.

Пресловутое "обеденное зало" располагалось на втором этаже постройки и представляло собой большую комнату без окон, в одном углу которой помещался камин. На обшитых светлыми досками стенах висели звериные шкуры, охотничье оружие, сидели на ветвях птичьи чучела. Длинный стол был накрыт к ужину, но семейство, очевидно, дожидалось высокого гостя и к трапезе не приступало. Помимо самого хире Офлана и его супруги здесь присутствовали Двое сыновей старосты, маленькая дочь и священник с круглым медальоном братства бертольдианцев.

- Прошу вас, хире прима-конестабль. - Староста придвинул к столу кресло с высокой спинкой, застланное серой мохнатой шкурой. Надеясь, что в ней нет паразитов, Бофранк сел.

- Мои сыновья, Титус и Симонус, - представлял тем временем свое семейство хире Офлан. - В будущем году хотим направить Титуса на учение в военную школу, может быть, составите протекцию, хире прима-конестабль?

- Ознакомившись со способностями - непременно, - расплывчато посулил Бофранк.

- Моя дочь, Магинна. А это - мой двоюродный брат, фрате Корн.

Священнику по статусу полагалось поцеловать руку, но Бофранк ограничился учтивым поклоном. Если священнику это и не понравилось, он ничем не выдал своего неудовольствия. Фрате Корн выглядел старше своего брата, но сложением был куда сухощавее. Он вертел в правой руке - и Бофранк заметил, что мизинец на ней обрублен - двузубую медную вилку.