- Брассе Зиммер был найден во дворе дома, где живут монахи. Монастырь невелик, это даже и не монастырь, а подворье при храме, где и окормляются монахи, числом шестнадцать.

- Шестнадцать без Зиммера? - уточнил конестабль.

- Шестнадцать с Зиммером. Я исполняю обязанности настоятеля, но живу в селении, а монахи - все вместе, в большом доме рядом с храмом. Как и велено писанием, ворот и ограды у их скромного обиталища нет, дабы каждый страждущий мог войти беспрепятственно... Оттого один из монахов и дежурит каждую ночь во дворе.

- То есть брассе Зиммер оставался снаружи, находился вне дома?

- Да... В противном случае другие послушники услышали бы шум борьбы или... Или увидели бы что-то.

- Борьбы? Разве была борьба?

- А чирре не сказал вам? - Фрате Корн удивленно посмотрел на конестабля. - Конечно, была. По крайней мере, брассе Зиммер оказал сопротивление. Его посох был сломан пополам и лежал неподалеку от тела.

- Где сейчас этот посох? - Бофранк подавил желание подняться. Даже если останки посоха и уцелели, что проку бежать и смотреть на них среди ночи? Нет, довольно, довольно вина. Он посмотрел на еду - порезанные вдоль белые зубчики чеснока лежали среди багрового соуса, словно выбитые человеческие зубы... Как все гадко!

- Посох сохранен послушниками, и завтра я покажу его вам.

- А молодой Пост...

- Патс. Рос Патс.

- Да-да, молодой Патс. Чем он занимается?

- Помогает отцу. У них большая семья, солидное хозяйство, много скота. Для обоих семейств это была хорошая партия...

- Я смогу с ним встретиться?

- Конечно, завтра же.

- Утром он предлагал созвать ополчение, - мрачно сказал староста. Пришел ко мне и потребовал. Ночные дозоры, факелы... Я запретил.

- Почему? Мне кажется, это разумно. - Бофранк повернулся к старосте. Тот поскреб рукой морщинистое толстое лицо.