- Кто нашел девицу?

- Старуха. Одна из немногих, кто ходит за хворостом. Прибыльный промысел сегодня. - Чирре невесело улыбнулся.

- Старуха, значит, не боится?

- Старуха говорит, что все от господа, стало быть, и смерть ее тоже. Да и жадна старая курица... Но теперь, мнится мне, больше в лес не пойдет. Чуть жива была, как прибежала.

- Так, - Бофранк машинально потрепал по шее потянувшегося к нему Рыжего. - Поедемте, чирре. В дороге продолжим.

Невесел был путь назад, и Бофранк еще раз уверился, что худшего места покамест не видал. Везде сущий мох полз по древесным стволам, фестонами свисал с ползучих растений-паразитов, канатами оплетавших весь лес; из него там и сям торчали странного и непристойного вида бледные головастые грибы, словно жуткие гномы выставили из-под земли в насмешку над проезжим свои тайные уды... Сырой, больной воздух заставил Бофранка раскашляться, и он поспешно затянулся благотворным табачным дымом.

Ни одной живой твари не увидел конестабль по пути, только в древесной выси порой кто-то возился и хрипло, как удавленник, стонал. Нет, лес в имении отца Бофранка, лес его детства, был совсем иным - приветливым, теплым, залитым солнцем. А сюда, казалось, не достигают солнечные лучи, не приходит лето...

- Вы все отменно описали в письме, так что не стану утомлять расспросами. Но есть ли у вас кто-то на подозрении?

- В таком случае я не звал бы вас, конестабль, - покачал головой Демелант.

- Нет ли в окрестностях сект или храмов, исповедующих странные, а то и запрещенные веры?

- Если и есть, то совсем уж тайные, о которых нам неведомо. Вы полагаете, что убийства могут быть частью запретных ритуалов?

- Почему нет, чирре? Я сталкивался с подобным: вырезали сердце и печень. Но это случилось давно и далеко.