– Приветствую тебя, младший ир Лэдош, герой сражения при Алдегане.

Испуганный герой попытался подняться и вдруг обнаружил, что у него нет левой руки. Болезненный спазм сжал горло, и Лэдош захрипел.

– Не возражай! – дернул плечом эр Покатом. – Я не ошибся. Своей властью и волей я дарю тебе титул младшего ира. А так же сорок тетров плодородной земли, двадцать тетров леса, три деревни и две сотни душ крестьян.

Лэдош сплюнул коричневую мокроту на серую ткань тюфяка.

– Я освобождаю тебя от службы, – продолжал благородный эр, – но разрешаю тебе и твоим потомкам использовать оружие во благо людское и для защиты себя и своих владений.

Лэдош с трудом повернулся, посмотрел благородному эру прямо в лицо, сказал едва слышно:

– Я сам во всем виноват…

– Что, младший ир? Я не слышу… – эр Покатом наклонился к Лэдошу.

– Я стал сомневаться, верно ли поступаю… А сомневающийся солдат – уже не солдат… Я был неискренен… Я сам виноват…

– Поправляйся, младший ир, – сказал эр Покатом, решив, что Лэдош бредит. Он поднялся, выпрямился, развернул плечи, оглядел тесную комнату. – Привыкай. Теперь все будет по-другому, – громко сказал он, утвердительно кивнул и вышел.

– Все будет по-другому, – повторил Лэдош, думая о том, что и в сомнениях может таиться великая искренность.

Десять лет минуло с того дня, когда Эшт покинул родной дом. Многими дорогами он прошел, не забывая о том, что следует дорогой отца – своей главной дорогой. И он надеялся, что сумел уйти достаточно далеко.

Его узнавали. О нем рассказывали были и небылицы, о нем слагали баллады. Однажды на рынке он видел лубки со своим изображением – торговец нахваливал товар, выкрикивал, что лучших оберегов от бед и нечисти не найти. Золотая литера «Э» была начертана в углу каждого лубка – точно такая, что красовалась на бархатной повязке у него на левой руке.