Господь говорит:"Плохо дело, Алена?"

Я говорю: "Плохо, Господи. разбили наших под Веденяпиным. Людишки бегут. Темен город Темников."

Господь говорит: " А сладко было над тысячами власть иметь, Аленушка?"

Я говорю:"Нет, Господи,"

Господь говорит:"Врешь! Или в сече не смялась, подлая? Ох, любишь не к делу зубы скалить! Оттого-то тебя и боялись."

Я говорю: " Все равно. Не этого я хотела, Господи."

Господь говорит: "Знаю. Не этого. Только кончается ваша гульба. Что делать будешь?"

Я говорю:"Можно в лес уйти, наново людей собрать..."

Господь говорит: " А останется, кого собирать-то?"

Я говорю:"Не ведаю."

Господь говорит:"А соберешь, потом что? Или впрямь веришь, что все как при Степане Тимофеевиче пойдет?"

Я говорю:"Нет. Притоптали народ православный".

Господь говорит:"Значит, малым делом, разбойничать? Молчишь? Видно, помнишь, что не просто атаман, а старица, Божья радетельница?"

Я говорю:"Еретица я, вор-старица - так в ихних листах писано."

Господь говорит: "Это они сказали. А ты как мыслишь? Веруешь ли в Меня, старица?"

Я говорю: " Как не веровать, Господи? И бесы веруют и трепещут."

Господь говорит:"Научилась в монастыре языком трепать!"

Я говорю: "Каб не научилась, пошли бы мужики за мной?"

Господь говорит:"А сделала, что хотела?"

Я говорю: "Не успела, Господи."

Господь говорит: "А сила твоя при тебе?"

Я говорю:" При мне. Ни на сколько не убавилось. Оттого и горько мне."

Господь говорит: "Значит, не свершилось еще. Ни слов не сказала, ни силы не извела. Понимаешь ли, где твой путь?"

Я говорю:"Так ты за этим посылал меня, Господи?"

Господь говорит:"Слушай, чадо мое возлюбленное! Не разбойной бабой, не вор-старицей назовешься. Знаю, не хочешь живой к ним попасть. Однако слушай! Никто, кроме как ты сама, над тобой не властен. Не они тебя полонили - ты сама пожелала так. И Я с тобой. Знаешь ведь, муками тебя не сломить. Ни железом, ни углями раскаленными воля твоя не истощится. И казнь твоя приспеет. И как народ православный, который притоптали, соберется, как сруб запалят - тут-то ты свои слова, самые те, и скажешь. И преосуществится..."