— Кроме того, что там был свет, — глухо пробормотал Стефан.

— Ага. Яркий свет. Во дворе у мистера Паарса все было очень ярко освещено — похоже, чтобы отпугнуть бродяг. Мы подумали, что он, должно быть, параноик. И вот, мы срезали дорогу, когда подобрались ближе, и пошли между деревьев. Там было сыро. И грязно. Мама мне такое устроила, когда я вернулся домой. Я был весь утыкан сосновыми иголками. Она сказала, что я выгляжу так, будто меня вымазали дегтем и вываляли в перьях. Мы спрятались в этом маленьком леске и... увидели колокол.

В это же время Стефан повернулся вокруг себя, широко расставив руки в стороны.

— Самый огромный колокол, какой вы только в своей жизни видели, — сказал он.

— Вы про что? — спросила Келли.

— Он был в таком... павильоне, — неуверенно проговорил я, не совсем представляя, как его описать.

— Я думаю, это называется «бельведер». Весь такой белый и круглый, как карусель, а внутри только огромный белый колокол, как в церкви, он свисал на цепи с потолка. И все освещение со двора было направлено на него.

— Странно, — отозвалась Дженни, прижавшись к спине своей сестры.

— Ага. И еще этот дом. Совсем темный и старый. Из какого-то черного дерева или из чего-то там еще, такой трухлявый весь. В два этажа. Как если поставить штуки четыре или пять тех сараев, мимо которых мы проходили, один на другой и склепать их вместе. Но лужайка была красивая. Зеленая, совсем ровная, как бейсбольная площадка.

— Вроде того, — прошептал Стефан.

Он свернул от канала и неторопливо пошел назад к улице, по сторонам которой росли деревья.

По моей спине побежали мурашки, когда я наконец догадался, зачем мы возвращаемся к дому Паарса. Я уже забыл, как мы тогда были напуганы. Как Стефан был напуган. Может быть, он два года только об этом и думал.