- У вас есть свои соображения? - заинтересовался Князев.

- Нет, спор чисто теоретический.

- Тогда слово - следователю прокуратуры.

- Скажу кратко, - начал Глебовский. - Поскольку обвиняемый тут же сознался в преступлении, а рассказ его полностью подтверждают и медицинская экспертиза, и свидетели, предлагаю считать следствие законченным и дело передать в суд.

- Есть возражения, - предупредил решение подполковника Саблин.

Стало тихо, как бывает, когда на собрании кто-то вдруг выступит с поражающей неожиданностью.

- Я возражаю, - сказал Саблин, - против слишком уж поспешной передачи дела в суд. Следствие, по-моему, еще не закончено.

- Почему? - спросил Князев.

- Позвольте, я объясню это попозже.

- Тогда разрешите вмешаться и мне, - сказал Глебовский. - Саблин, вероятно, настаивает на дополнительных версиях. Конечно, проработка версий необходимое условие нашей профессии. Но ведь они возникают не сами по себе. Их создают обстоятельства преступления, мотивированные подозрения, сравнение и сопоставление обнаруженных деталей, прослеженный путь розыска. Но какие же версии в деле Михеева? Их можно придумать, конечно, искусственно выстроить, но все они опровергаются сразу.

- Может быть, вы сформулируете все-таки свое мнение о следствии? поинтересовался Князев.

- Я бы хотел это сделать наедине.

- Хорошо, отложим пока решение. Зайдите ко мне минут через десять.

2

- Явился по вашему приказанию, Матвей Георгиевич, - отрапортовал Саблин.

- Садитесь, Юрий Александрович. Что у вас?

- Меня заинтересовал допрос свидетельницы Хижняк, вернее, ее слова о сокровище. По-моему, о них стоит подумать.

- Но я же читал запротоколированное замечание Михеевой. Слова эти относились к ироническому высказыванию убитой об обвиняемом: "Это мать так иронически о Василии говорила: убила бобра Катька, нашла сокровище".