В глубине души я, заранее согласившись, боялся, что шеф назовет какую-нибудь мизерную цифру вроде трех месяцев или полугода, я же мечтал хотя бы о двух годах. Тогда можно было бы не только расплатиться со всеми долгами, но и положить приличную сумму на текущий счет. Больше двух лет, как я знал, продолжать эксперимент по сращиванию опасно. В одном из опытов, длившихся три года, собака так срослась с киберсистемой, что поистине невозможно было разобрать, где кончается собака и начинается система. Когда биологи все же попытались отделить собаку, поднялся такой страшный визг и лай, что в конце-концов начальник сектора распорядился отправить всю систему в умертвитель.

Все это вихрем пронеслось у меня в голове.

– Я согласен на максимальный срок… – начал я.

– Опыт продлится сорок лет, – перебил шеф.

– Сорок лет, – повторил я машинально, не вникая в страшный смысл слов.

– Компанию интересует проблема эволюции системы, – разъяснил шеф.

Воцарилось молчание.

– Что касается денег, то ваша… гм, – в этом месте шеф запнулся, – ваша жена будет получать их полностью и регулярно, независимо от исхода эксперимента.

Последний довод оказался решающим.

– Согласен, – сказал я, – пишите контракт.

– Тогда ступайте готовиться к опыту, – в голосе шефа чувствовалось облегчение. – Запуск планируется через три недели.

И я зажил чудовищно странной жизнью. Казалось, я все время висел неподвижно в центре сферы, на черной поверхности которой холодно горели созвездия. О движении можно было судить лишь по тому, как созвездия медленно меняют свой рисунок.

Временами пронзительная боль обжигала меня. Это означало, что в систему ударил случайный микрометеорит. Но такое бывало редко. Первые месяцы меня мучила такая тоска, что порой я мечтал, чтобы в меня ударил метеорит, только покрупнее, и разом прекратил мое существование. Я долго думал о самоубийстве, но покончить с собой не мог: ведь я не мог пошевелиться, не мог даже объявить голодовку – питание осуществлялось автоматически, с помощью питательных растворов, которые впрыскивались в вены и омывали ткани и полушария мозга.