Он внимательно следил за лицами на экранах, улавливая мельчайшие реакции. За двести лет он научился читать по лицам. Все его способности сохранились - ушла лишь скрепляющая их воля. На лицах членов Руководящего Совета сдержанность как ветром сдуло, и они засветились от алчности и жажды власти.
18. ПО ЗАКОНУ
Механисты запустили своих исполнителей в жилую зону. Вооружившись судебными постановлениями, безлицые роботы бродили по толпам, заполнившим коридоры, и высматривали тех, кого полагалось привлечь к ответственности.
Внезапно из толпы выскочил бывший шеф Службы безопасности Николая и побежал скрываться. Он перелетал с поручня на поручень, цепляясь руками, как обезьяна за ветки. Он походил на бронированного гиббона. Внезапно один из его протезов отстегнулся, и служаки набросились на него - почти у самых дверей Николая. Электромагнитные щипцы зажали и парализовали его конечности. Пластик, из которого они были сделаны, затрещал.
- Это произвол! - прохрипел он. Глубокие морщины на его древнем лице блестели от пота. - Они раздевают меня! Ленг, спаси меня!
.Николай печально покачал головой. Старик взвизгнул:
- Ты втравил меня в это! Ты же идеолог! А я всего лишь рядовой убийца!
Николай промолчал. Машины конфисковали руки и ноги старика.
19. ДРЕВНИЕ РАСПРИ
- Так ты и вправду варился в этой гигнё*?
Молодежь пользовалась новомодным жаргоном, который Николай понимал с трудом. Когда они смотрели на него, на их лицах проступала смесь агрессии, жалости и благоговения. Николаю казалось, что они все время кричат.
- Мне кажется, будто я остался в меньшинстве.
- А ты и есть в меньшинстве, старик Николай! Этот бар - твой музей.