Мы подоспели через минуту и изрешетили тварь в упор из автоматов. Но Артуру помогать было уже поздно: какая-то жидкость, вырабатываемая хвостовыми железами, растворила большую часть его торса, оставив целыми только кости. Однако мы обнаружили, что он еще жив. Сквозь белую решетку ребер и комки полурастворенных внутренностей виднелось все еще пульсирующее сердце. Он пытался нам что-то сказать, его рука судорожно дергалась, сжимая так и не пригодившийся автомат. До сих пор помню, как билась в истерике Аня, не отрывая взгляда от умирающего Артура. Помню бешеные глаза Мичмана, разряжавшего обойму в уже давно мертвого зверя. Это было почти полгода назад.

Нога вдавила в пол педаль тормоза и мы мягко вкатились в фосфоресцирующее пятно. Джип сразу же просел и выбросил из-под колес светящиеся фонтаны песка. Может, в другое время я и полюбовался бы этим великолепным зрелищем, но сейчас как-то не до этого. Играя на грани букса, я веду автомобиль к спасительной серой кромке, сулящей надежную опору колесам.

Вот... Вот... Еще чуть-чуть... Давай, родимый, не подведи!

- Хух, - тяжело выдохнул я. Передние колеса уцепились за камни, и джип, набирая скорость, рванул вперед. Два раза гулко бухнул карабин, и вслед за ним прозвучал ликующий вопль Стаса:

- Попал! Слышь, Витек? Попал!

В зеркале вижу хромающего тушканчика, отделившегося от общей массы. Пуля попала ему в ногу, заставив прекратить преследование.

- Может, остановимся и расстреляем их в упор? - обернувшись, предлагаю стрелку.

- Нет. Не успеем. Если хоть раз промахнемся, нам труба, - категорически отмахивается он и вытирает рукавом куртки пот со лба.

Стас выглядит счастливым. У него сейчас лицо как у ребенка, проснувшегося утром и увидевшего у своей кроватки долгожданный подарок.

И дошли же мы до того, что смерть живых существ приносит нам радость!