Да ведь это же… В первый миг широкая улыбка расцвела на лице мальчугана. Это Кевин!

«Эй, Кевин!» — громко заорал он, от избытка чувств подпрыгнув на жесткой и гладкой спине жука.

Но в следующий же миг открытый рот свело судорогой. Да, это действительно Кевин, его двоюродный брат и хороший приятель, тот самый Кевин, что погиб в короткой и жестокой схватке с ванирами полгода назад… Конан сам тогда рыл землю, куда должны были опустить его тело с небольшой рваной раной от стрелы над ключицей. Подростки рыли могилы наравне со взрослыми, потому что нападение ваниров было внезапным и предательским, как и свойственно этим рыжеволосым варварам. Воины-канахи не успели, как следует подготовиться к битве, и много мужчин и юнцов, впервые в тот день взявших в руки оружие, полегли на грязный весенний снег. Конан хорошо помнит, как трудно было долбить мерзлую землю, как жгло у него где-то под ребрами, и яростная боль окрашивала все вокруг в черные и багровые тона: Кевин, лучший товарищ его игр, семнадцатилетний беспечный и смешливый Кевин должен был ложиться в стылую, искрящуюся от крупинок льда глину…

Кевин, голый до пояса, с масляно блестевшими от пота туловищем, обернулся на крик Конана и, узнав его, медленно двинулся в его сторону, загребая ногами, как усталый старик.

— Нет-нет, Кевин! — спохватившись, закричал мальчик. — Я не звал тебя! Я не звал тебя! Тебе послышалось!

Не обращая внимания на эти крики, Кевин продолжал приближаться к нему. Жук остановился, словно испугавшись или насторожившись, и заскреб лапами по влажным камням.

Проклятье! Конан судорожно пытался вспомнить, что надо сделать или сказать, чтобы умилостивить рассерженных духов мертвых, вылезших из могилы, но от страха ему ничего не приходило в голову.