Итак, весьма и весьма сытно пообедав, Дваждырог в прекрасном расположении духа отправился в рощу. Летом там зелено, тепло, пчелы жужжат, порхают бабочки. Так это же летом! А сейчас там было тихо и сыро, кое-где в низинах еще лежал серый снег. Но, правда, зато почки на деревьях уже сильно набухли и вот-вот должны были лопнуть. Однако Дваждырог тут же с грустью подумал, что точно такие же сильно набухшие, но так и не лопнувшие почки он увидит и завтра, и послезавтра, и еще, может, долго-предолго. Дваждырог насупился, ушел из рощи, сел на берегу ручья и задумался. Но холодный и промозглый ветер вскоре заставил Дваждырога вернуться во двор.

По двору бродила злая и голодная коза, петух покрикивал на кур. Дваждырог бросил курам пригоршню пшена, потом открыл калитку и запустил козу в огород – ну и пусть себе топчет и гложет, все равно наутро все будет по-прежнему! – а сам вернулся в дом, сел у окна и до самого вечера безо всякого интереса читал «Географию». А вечером опять: коза, курятник, книга, лампа, сон…

И потянулись дни за днями. Перед обедом – ровно без пятнадцати двенадцать – солнце каждый день скрывалось в туче и собирался дождь, но в тридцать две второго пополудни туча, так и не уронив ни единой капли, величаво уходила на запад. Потом, ближе к восьми часам, на долину опускался туман. Потом был сквозняк из-под печи в одно и то же время. Потом, ровно в полночь – щелчок, потом, под утро – моросящий дождь…

И скука, безделье. Дваждырог по целым дням бесцельно бродил взад-вперед по усадьбе, вздыхал. Стояла ранняя весна, солнце терялось в легком мареве, а где-то далеко на горизонте едва-едва виднелись высокие горы, вершины которых были покрыты белым зимним снегом. Долина, в которой жил Дваждырог, была со всех сторон окружена горами, и поэтому даже зимой здесь не бывало особенно холодно, а уж весной и подавно.