Как и обстановка. Эдакое подражание под старину. Тяжелая (поломанная) мебель, драпировки на стенах (порванные на тряпочки)… Тут что, орда Мамая пробегала?

Со стоном я приподнялась на локтях и кое–как села. Спину ощутимо оттягивало назад, словно к ней что–то прицепили. И из–за этого пришлось сидеть, чуть наклонившись вперед. На лицо упали волосы и я, откинув их назад, вскинула голову и уставилась на сидящего напротив чумазого и побитого… парня?! С вздыбленными черными крыльями за спиной… Я недоуменно тряхнула головой. Парень проделал то же самое.

Ой… Это… ЗЕРКАЛО!!!!

Бум – голова со стуком соприкоснулась с полом, и я вновь откатилась в глубокий обморок…

Следующее пробуждение было не столь приятным. Ко всему прочему добавился саднящий затылок. Все. Не буду больше стукаться головой о пол. Неблагодарное это занятие. Да и не помогает, откровенно говоря… Мысли, осторожно выбравшись из закутков вихрем закружились в голове. Значит… значит, я умерла? И это – предсмертные глюки? На рай просто ни в какую не тянет! А иначе как это все объяснить? Перемещением душ? Не смешите меня, мне сейчас не до смеха…

Хотя… Я же все помню! И мерзкий день, и удар… И вот теперь…

Блин, ну не могли мне женское тело дать, да?! Еще и крылатое! «Не везет» продолжает действовать. Видимо – это состояние души, а иначе как это назвать? Только всеобщей пакостью.

Ладно, лежи, не лежи, а делать что–то надо. Я снова села и с интересом стала рассматривать себя в чудом уцелевшем огромном зеркале.

Парень. Лет двадцать пять – двадцать семь. На вид, я имею в виду. Белобрысый. Точнее сказать не могу – весь перемазан сажей и расцвечен кучей синяков и ссадин. Крылья. Большие. Черные. Тяжелые. Немного общипанные и подпаленные по краям. Не знаю, можно ли на них летать, и пробовать пока не собираюсь. Глаза ярко–изумрудные. Никогда таких не видела. Такое впечатление, что не настоящие. Линзы? Не знаю.