Я стояла, бессильно опустив руки и не зная, что предпринять. Донесшаяся издалека сирена приближавшейся машины "скорой помощи" принесла мне неимоверное облегчение.

У меня не было никакого желания оказаться причастной к дорожному автопроисшествию. Пользы от меня как свидетеля - никакой, самого момента катастрофы я не видела. Женщине тоже помочь ничем не могу. Оставив потерявшую сознание жертву катастрофы лежать на моем матрасе и поставив крест на последнем - как-нибудь переживу, - я вернулась к своей машине. На шоссе уже вовсю действовала дорожная полиция. Перекрыв движение в противоположном направлении, полицейские принялись краем шоссе пропускать машины. Дело у них пошло быстро, через несколько минут двинулась и я. Дождь прекратился. Проползая мимо сцепившихся машин, я опустила стекло, чтобы лучше видеть и слышать, при этом задела за торчащую из кармашка на дверце какую-то бумагу. Интересно, откуда у меня здесь макулатура? А, правда, ведь выходя из квартиры, я выгребла из почтового ящика двухдневную почту, решив прочесть ее где-нибудь по дороге, - и без того очень задержалась с отъездом.

Катастрофа на шоссе, видимо, произвела на меня сильное впечатление, потому что никак не выходила из головы, хотя мне и нужно было думать совсем о другом. Перед глазами все время стояла несчастная женщина на обочине шоссе. И зачем она ползла? Кажется, у нее ничего не было сломано, руки и ноги наверняка действовали, правда, вся исцарапана, вымазана грязью и кровью, обращенная ко мне щека в крови, кажется, содрана кожа, одна бровь рассечена, но ведь это все мелочи. Тогда почему же она потеряла сознание? Не дай Бог, какие-нибудь внутренние повреждения, селезенка или печенка. Вряд ли, не ползла бы с поврежденной печенью. И говорила без особого труда, хотя и слабым, хриплым голосом. А сознание потеряла... так кто бы не потерял на ее месте?

И только теперь, когда от места катастрофы меня отделяли уже многие километры, до меня вдруг дошел смысл слов несчастной. Велела мне бежать. Почему, черт возьми, я должна была бежать? Потому, что ее звали Еленой? Может, просто боялась, что взорвется бак с бензином и мы сгорим? Может, потому и ползла, чтобы оказаться как можно дальше от места катастрофы?