
Но такого!
Я еще раз внимательно осмотрел семишник. На аверсе — герб и надпись «СССР», на реверсе — в ободке из колосьев крупная, словно взятая из школьной прописи двойка и написанное строгим бруском слово «копейки» Две копейки. И ниже — год.
«1996»!
Да нет же! Бывает так, перепутываются в голове цифры. Однако это был не 1969, а именно 1996 год. Я вышел из будки в состоянии некоторого обалдения. Первым порывом было вернуться к тем продавщицам, но тут же я понял, что это бессмысленно. А что делать?
Я вырвал из записной книжки листок, завернул монетку и убрал в бумажник, чтобы не потерять, не спутать случайно с другой. И поехал к друзьям, которые, я надеялся, помогут разобраться в этом темном деле.
Конечно, мы заболтались, и я вспомнил про монету только в самом конце, когда надо было уже уходить, если я хочу успеть на трамвай.
— Фальшивая, — изрек Жора — Но сделано здорово, ей-ей!
— Брось ты свои детективные замашки, — откликнулся Виктор — Обычный заводской брак, — он закурил и добавил, — чудеса! Брак на «Монетном дворе»! Рассказали бы — не поверил.
— Ее потерял Путешественник по Времени, — подал из спальни голос Жорин сын, десятилетний Герка.
— Ты почему это не спишь? — поинтересовался отец.
— Уснешь тут, как же!
И то правда, современные квартиры не для бурных дебатов. К единому мнению мы так и не пришли.
Идея у меня родилась уже дома: надо позвонить Пуху. Уж он-то разберется. С этой мыслью я и уснул.
На следующий день перед обедом я позвонил ему.
— Федор Феоктистович, вы не смогли бы выглянуть на полчасика? Консультация нужна. Давайте пообедаем вместе.
— С удовольствием, — сказал Пух — Где?
— Ну хоть на проспекте Добролюбова…
— Ладно. Ждите у Ботного домика.
Пух работал старшим технологом на «Монетном дворе». Мы с ним познакомились в крепостном буфете, куда он попал по какой-то случайности. С тех пор мы несколько раз встречались, болтали на самые разные темы, чему нимало не препятствовала разница в возрасте, — был Пух без малого вдвое старше меня, хотя в дружбу наши отношения пока еще не переросли.
