– Послушайте, уважаемый, это, конечно, не мое дело, но все же: будьте добры, перестаньте портить утварь. Эта вилка ни в чем не провинилась. Не знаю, о чем вы там думаете, но это уже четвертый оловянный кренделек, который вы швыряете под стол. Смилуйтесь!

– Я покупаю все вилки, которые есть в этом паршивом трактире. Только оставь меня в покое.

– Но… Вы уверены? Это будет стоить…

– Мне плевать, сколько это будет стоить. Принеси еще пива и убирайся с глаз моих, пока я тебя самого в кренделек не скрутил.

– Как вам угодно. Дело ваше.

– Мое, ты все правильно понял. А теперь – пошел вон.

Когда это случилось, Стив стоял на часах. Он поглаживал рукоять топора и рассеянно думал, что вот, он, Стиван из клана Утгартов, взрослый самостоятельный дварф, вполне способный заняться каким-нибудь серьезным делом, теряет время, охраняя рудниковые задворки, как какой-нибудь юный шалопай. И все это лишь потому, что старейшины не спешили освободить его от скучной обязанности зевать на часах. Конечно, им-то что? И какого ляда клан Утгартов вздумал селиться на отшибе…

Помнится, когда Стив был совсем еще маленький, это уединение казалось ему возвышающим, как будто все Утгарты становятся особенными только потому, что издавна живут отдельно от общины. Чушь какая. Теперь не спасает ни богатство, ни крепость рода, ни богатая жила, которую недавно нашли старшие братья. Зачем это надо, если он, Стив, так бездарно тратит время? Отец, правда, обмолвился за обедом, что скоро найдет ему более достойное применение, но это еще когда будет…

Стив тяжко вздохнул и попытался взглянуть на дело с другой стороны. Ну да, конечно, быть хорошим бойцом тоже очень важно, но, откровенно говоря… Стив самодовольно ухмыльнулся. Нет, как ни крути, а досадно, что он до сих пор вынужден слушаться старших. Того и гляди, жениться велят… Смешно. Глупость невообразимая. Даже подумать странно. Стив попытался представить себя степенным отцом семейства и так сам себе удивился, что сказал громко вслух: "Ого!" – и засмеялся. Нет, он еще слишком молод для таких радостей жизни, всего-то восемьдесят стукнет на будущей неделе.