Зулин перестал ощущать руки. Голова кружилась и гудела. Он чувствовал, как безумие старика передается ему, накатывает черной волной, грозя затопить вовсе. Окружающий мир уплывал куда-то прочь. Нужно было как-то его удержать. Зулин сглотнул, облизал пересохшие губы и решился.

– Послушай… Зодчий… Послушай…

– Великие боги, заговорил! – Мо Корте застыл и воззрился на Зулина с таким изумлением, будто впервые его увидел.

– Зачем ты связал меня?

– Затем, что я не хочу остаться без глаз, любопытный ты мой. Твой вид и так не внушает особого доверия, а если еще учесть некоторые обстоятельства… – тут старик снова впал в веселость и захихикал, – то ты вполне можешь сойти и за демона Баатора!

– Мне плохо… Мне кажется, я болен… Я ничего не помню и не понимаю… Все эти имена… Они мне ни о чем не говорят. Внутри меня пусто, я нуждаюсь в помощи. Эти веревки… Они ни к чему… Я ничего не собираюсь…

– Хватит! – Мо с досадой махнул рукой. – Я сейчас разрыдаюсь. А у меня носовая перегородка искривлена. Гайморит на неделю обеспечен. Как ты думаешь, это сделает меня более сговорчивым? Ладно уж, живи, прекрасное создание… – Зодчий небрежно крутанул в воздухе указательным пальцем, и веревки исчезли. – Кстати, ты хоть знаешь, как выглядишь?

– Нет.

– Сочувствую. Иди сюда. – Мо Корте принял максимально серьезный вид. Зулин с трудом поднялся на ноги, растирая онемевшие запястья.

– Почему… Что такого… Я не понимаю.

Старик медленно и скорбно отступил к стене, задрапированной тяжелой бархатной портьерой.

– Ты готов?