Зулин отступал мелкими шажками, растерянно глядя на эльфа, и неизвестно, чем бы все это закончилось, но Иефа с трудом поднялась на ноги и зашвырнула лютню далеко в кусты, да еще и выругалась – грязно и громко, и все замолчали. "Идемте уже отсюда – сказала полуэльфка и ухватила за лямки свой рюкзак. – Очень уж здесь противно".

И они пошли. Отыскали поляну поменьше и поуютней, костер развели, похлебку какую-то сварганили… Первым дежурил Ааронн, потом Зулин, потом Стив, потом… Потом дварф решил про себя, что пусть уж она поспит, а вот теперь и не знал уже, стоило ли… Иефа ворочалась и металась, говорила странным голосом непонятные фразы, вскрикивала… Стив будил, она смотрела сонными непонимающими глазами, вздыхала, благодарила, засыпала и все повторялось снова. От этой неизбежной последовательности становилось сильно не по себе. Дело ведь даже не в снах – можно подумать, Стиву никогда не снились кошмары! Снились, и еще как! – да, дело даже не в снах. А дело в том, что эти сны – почти явь. Вопреки своей прагматичности Стив понимал, что сейчас, вот прямо в эту секунду, нет для полуэльфки ничего более реального, чем эти видения. Они могут не только напугать. Они могут убить. И Стив ежился, всматриваясь в тоскливую морщинку между светлых бардовских бровей, и гадал, с кем же она воюет сейчас где-то там, где он вряд ли когда-нибудь окажется…

Какие холодные стены, братик, какие здесь холодные стены… Соберись, Элена, не раскисай, нельзя. Этого не может быть. Не со мной. С кем угодно, но только не со мной. Это сон. Я сплю сама или снюсь кому-то, но это сон. Так не бывает. Дочь герцога не могут бросить в яму.