– Я тебя слушаю, – сказал я.

– Продолжаешь издеваться? Давай, давай, выпускай своих роботов, пусть они раздерут меня в клочки!

Все понятно. Он решил умереть сам. Когда он умрет, планета спасет ребенка, отправив его в будущее. Машина не способна сделать такой выбор, но человек ведь может решить за себя.

– Бывает смерть похуже, чем быть разорванным в клочки, – туманно отвечаю я.

Я не имею ввиду ничего конкретного.

– Я тебя не боюсь.

– Ты не боишься умереть, но боишься меня. И знаешь почему? Я не только не убью тебя, но не позволю тебе выпить яд.

Я отбираю у него капсулу, которой снабдила его планета. Теперь он кажется совсем старым. Просто дряхлая развалина. Едва стоит на ногах. Героическое решение отобрало у него последние силы. Он еще держался, пока был готов к подвигу. Пожертвовать собой ради кого-то – это так романтично. И не очень страшно, если знаешь, что смертельно болен. Но не будем придираться. Ведь это всего лишь люди.

– Скажи мне, – спрашиваю я его, – отчего вы, люди, так цепляетесь за жизнь? Это просто тупой рефлекс биологического существа или нечто большее? Что в твоей жизни такого хорошего, что заставляет тебя терпеть страдания, тяжелый труд, неблагодарность, злобу и мое присутсвие? И зачем ты так дорожил жизнью, если так просто можешь отдать ее?

– Ты не бог, чтоб об этом спрашивать.

– Я жду ответа.

Он молчит. Я отдаю ему капсулу.

– Пей, – говорю я. – Давай, давай, я разрешаю. Пей прямо сейчас. Пей, трусливое животное!

Он не может. Мне ли этого не знать. Я сотни раз анализировал его исповеди, распутывал безалаберные клубки слов и втискивал их в логические схемы.

– Я не могу.

– Тогда, – говорю я, – заключаем сделку. Ты мне информацию, а я тебе небытие. Сколько времени тебе нужно, чтобы решить задачу?