– Господи! – воздев руки к небу, с чувством воскликнула Дейдра. – И почему он не торопится?
Я снова пожал плечами, хотя прекрасно знал причину промедления: накануне нашего отъезда Джо крепко повздорил с Синим. Ходили слухи, что они вконец разругались, и агент даже пообещал «всех сдать». Правда это или нет, но дядюшка не станет торопиться в лавку Тебьена Почтовика раньше, чем Синий окончательно успокоится. В противном случае магическое письмо может привлечь совсем ненужное внимание.
– Ладно, кто как хочет, а я – спать! – сказал Коршун и, мигом стащив пыльную одежду, улегся на кровать, где сразу же и уснул, закутавшись в одеяло и отвернувшись к стене.
Дейдра пробурчала что-то не очень лестное в адрес моего смуглого приятеля, но этим и ограничилась: ее тоже клонило в сон. Пожелав мне приятных снов, девушка сладко зевнула и отправилась к себе.
Едва Дейдра исчезла за дверью, я последовал примеру Коршуна, разве что раздеваться не стал: в гостинице «Стомская круча» нас могло ожидать всё – от мелких воришек до кого-то из «радужных». Поэтому терять бдительность не стоило.
Если враги нагрянут, пусть лучше я встречу их во всеоружии.
Лисы спят чутко.
Агенты Радуги
Король вошел в зал совета, облаченный в парадную мантию и с очень серьезным выражением лица. В повседневной жизни он, разумеется, предпочитал простые и, как правило, более удобные наряды, но сегодняшний случай был особым – церемония награждения всё-таки происходит не каждый день, и даже не каждый месяц.
Правда, снова не было свиты – она появится позже, дабы создать атмосферу торжественности. В обычное время Маквал, вопреки дворцовому этикету, пренебрегал ею – не любил жужжания назойливых мух за спиной.
«Скоро прибудут и наши мантии, – подумал я горестно. – Хотя, скорее, не мантии, а накидки с капюшонами, но даже такое название не сделает их более удобными… к сожалению».
Каждая накидка соответствовала «цвету» своего агента – так, например, я имел мантию зеленую, а Мелла – оранжевую. Капюшон, согласно древнему закону, скрывал лицо от нежелательных зрителей, и снимать его мы имели право, только находясь у себя дома.