Порой, сбитая с толку часовым произволом, Никитична хотела внести в дело ясность и, шаркая тапками, отправлялась к соседям с вечным вопросом: "А что, девка, сейчас что утро или вечер?"

Случалось, что соседи, раздраженные идиотизмом вопроса, обманывали Никитичну. Вернее, им казалось, что они ее обманывают. На самом деле ответ не имел для старухи принципиального значения.

* * *

Не берусь сказать, что именно, какие соображения осознанные ли, не осознанные ли, привили Никитичне такую любовь к часам. Было ли тут стремление постичь неведомые тайны времени или наивное детское благоговение перед хитрым техническим приспособлением, издающим успокаивающие звуки и оглушительно звонящим, или попытка посредством часов населить свою пустую комнату почти живыми существами, делающими одиночество не таким тягостным, или... - впрочем, кто теперь скажет, что тут было: одно несомненно - какая-то тайна здесь несомненно присутствовала.

Когда часы у Никитичны ломались, она говорила об этом просто: "Иваныч, у меня время сломалось."

* * *

В этом заведомо бессюжетном рассказе мне важно было показать некую таинственную доминанту человеческого существования. Вот жил человек, смеялся, страдал, зачем-то покупал часы, зачем-то заводил знакомства, вел туманные, непонятные разговоры - и вот он канул, сгинул. Зачем, куда? Должна же быть какая-то конечная цель всего этого, иначе всё: и жизнь, и смерть были бы слишком бессмысленными и жестокими. И еще вероятно, что если эта цель, это глобальное оправдание нашему существованию все же есть, то кроется она не здесь, среди нас, а где-то на сценой, за кулисами этой жизни, в вечности. Доминанта существования, доминанта вечности существует в жизни у каждого, и у безвестной Марьи Никитичны Николаевой с точки зрения неведомого она ничуть не менее важна и значительна, чем в жизни Цезаря, Наполеона или Льва Толстого.