Паркинсон не строил никаких иллюзий относительно лучшего будущего и принимал жизнь такой, как есть. "В свое время мне не хватило смелости пустить пулю в лоб. Наверное, потому, что я слишком любил Джейн, - как-то сказал ему Паркинсон. - А теперь нужно сидеть и не рыпаться". О своем прошлом он никогда не говорил, а Роберт никогда не спрашивал. Ведь каждый имеет право носить свое прошлое в себе.

- Паркинсон, а чего ты такой? - не выдержал Роберт.

- Какой? - притворно удивился Паркинсон.

- Весь наодеколоненный!

Паркинсон хмыкнул. Роберт видел, что он колеблется, не решаясь сказать.

- Ну! - нетерпеливо потребовал Роберт.

- Если ты слушал О'Рэйли, а не спал, - решился, наконец, Паркинсон, и не отвлекался на Софи, то, наверное, помнишь, что О'Рэйли весьма высокопарно разглагольствовал об Иосифе Флавии...

Паркинсон замолчал и выжидающе посмотрел на Роберта.

- О! - еще раз сказал Роберт. - Ты решил подхватить факел, который неумолимая смерть вырвала из слабых рук Питерса?

- Во-во! - подтвердил Паркинсон.

- Поздравляю! - Роберт усмехнулся. - Великое повествование, столь же правдивое, сколь и поучительное, о возне крыс в груде отбросов.

"Больному нужен покой," - вкрадчиво зашелестело под куполом.

- Ну, пока, - Паркинсон поднялся. - Выздоравливай, сынок.

- Постараюсь. А Скотина свое еще получит!

- Аут бене, аут нихиль, - загадочно произнес Паркинсон и скрылся за дверью.

"Спать, спать, спать," - замурлыкал голос.

Над головой Роберта что-то негромко хлопнуло и он очутился в белом пушистом облаке. Глаза его закрылись.

...Ему снилось, что он медленно идет по бесконечному коридору под тусклыми синими огнями, а сзади прицепилась пьяная Лиз и нежно целует в затылок, и боль от удара постепенно стихает, стихает, стихает... Он повернулся к Лиз - и проснулся от резкого движения.