"Больной волнуется, - зашелестел знакомый голос. - Больному нужен покой".

Вновь раздался хлопок и он утонул в белом облаке.

И опять ему почему-то снилась Лиз, только на этот раз трезвая и - о чудо! - улыбающаяся, на зеленом лугу из какого-то фильма, на лугу, где можно бегать и валяться на траве... Потом луг исчез, превратившись в знакомый полумрак коридоров.

...На этот раз его разбудили.

"Больной может идти. Перевязка через сорок восемь часов".

Роберт осторожно ощупал эластичный бинт, туго стянувший голову, сел и спустил ноги на пол. Посмотрел на часы. Так: шестое августа, семнадцать сорок. Что ж, через сорок восемь, так через сорок восемь. Голода он не чувствовал - вероятно, делали инъекции. Он босиком прошел по теплому зеленому пластику через непривычно просторную после тесной каморки палату и достал из стенного шкафа аккуратно сложенную одежду. Одевшись, он тщательно проверил все карманы, хотя было ясно, что кастета там нет.

"За день растерял все оружие! - разозлился на себя Роберт. - Надо будет поискать в том коридоре у Круглого зала".

Он уже открыл дверь, собираясь покинуть палату, когда заметил на стуле у кровати записку. Она должна была сразу броситься в глаза, как только он поднялся, но тогда он, видимо, был слишком поглощен своими мыслями.

"Гедда!" - стукнуло в голове.

Он вернулся и осторожно взял листок бумаги с неровными буквами.

"Роберт! 3айди, есть неприятные новости". Вместо подписи стояла одинокая буква "П."

Значит, Паркинсон заходил еще раз. Ну и пусть сидит со своими неприятными новостями! Роберт ни на секунду не сомневался, что именно новоявленный Иосиф Флавий убил Скотину Жоржа. "Аут бене, аут нихиль... Умник! Никто ведь не просил!"

Роберт раздраженно скомкал записку и швырнул под кровать. Интересно, какого черта Жарж околачивался у его каморки?

Этот вопрос он обдумывал уже на пути к Круглому залу и наконец сделал вывод, что Скотина Жорж искал пистолет.