Подумав, как много я упускаю, не видя их постных физиономий, я выбрался из-под стола и занял наблюдательный пункт на промятом Сенином диване. Рабинович меня обычно оттуда гонял, но в этот раз лишь проводил взглядом и не пошевелился. Жомов с Поповым и вовсе на мою смену дислокации внимания никакого не обратили. Да и что им на меня смотреть, когда водка на столе стоит? Вот только в этот раз гулянка получилась такой же радостной, как кобель на цепи во время брачного периода. До четвертой рюмки никто из ментов больше не произнес ни слова, а затем Ваня полюбопытствовал:

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Как этот хрен, Матрешкин, за одну ночь подполковником оказался? И что это там он за пургу про ОМОН гнал? Как его могли три года назад распустить, если я, получается, только вчера с мужиками на задание вместе ездил? Нас три года, что ли, не было? А почему никто не удивился? – Жомов вдруг застыл и внимательно посмотрел на Рабиновича. – Сеня, мы что, снова не туда попали?

– Дошло, как до утки – на третьи сутки, – ухмыльнулся Рабинович. – Гений ты у нас, Ванюша. Жаль, что никто об этом не догадывается…

– Ты мне зубы не заговаривай, – Жомов показал моему хозяину кулак. – Опять твои шуточки дурацкие? Колись быстро, куда ты нас загнал.

– В психбольницу! – Сеня, потеряв терпение, заорал так, что даже я чуть с дивана не свалился. – Задолбали оба с Поповым. Что вокруг ни происходит, во всем я вам виноват. В Англию попали из-за Рабиновича, к викингам вас тоже Рабинович затащил, водкой Рабинович вас спаивает… И в ментовке все с ума посходили, так и тут опять я же виноват. Крайнего нашли, что ли?

– Да я просто так спросил, – стушевался Ваня. – Спросить, что ли, ничего уже нельзя?

– А я вообще молчу, – решил заранее оправдаться Попов.

– Вот и молчи! – рявкнул на него Сеня и разлил водку по рюмкам.

Ох, не пойму я этих людей! Каждый раз из мухи слона делают. Конечно, оказавшись вместо дома в какой-то очень похожей, но совершенно чужой вселенной, расстроиться каждый может, однако не истерики же из-за этого устраивать.