– В тундру за клюквой! – рявкнул на него Жомов. Охранник поперхнулся.

– Ну-у, тогда в-ворота за собой з-закрывайте, – скомандовал он на свою голову.

Ваня Жомов, которого Сенина борьба с алкоголем уже начала доводить до белого каления, после распоряжения стражника попросту взбесился. Подойдя к этому дворецкому городского масштаба, омоновец бесцеремонно взял его за шиворот и зашвырнул в ближайшую канаву, оказавшуюся крепостным рвом. Затем отпихнул второго ногой, освобождая створки ворот, и с силой захлопнул их за собой.

– Еще распоряжения будут? – рявкнул он, глядя в закрытые створки. Ответа, естественно, не последовало, и Ваня, саданув ногой попавшийся на дороге шлем, продолжил свой путь к ближайшему постоялому двору.

– Совсем озверел мужик без выпивки, – горестно вздохнул сердобольный Андрюша. – Сеня, ты кончай в свое общество трезвости играть. Дождешься, он тебе тут полгорода разнесет и международный скандал вдобавок устроит.

– Потерпит, – буркнул мой Рабинович и ускорил шаг. – Давайте, пошевеливайтесь, а то мы до гостиницы и к утру не доберемся.

Но тут мой хозяин откровенно преувеличивал. От городских ворот до лучшей, по словам Гомера, гостиницы в Тиринфе мы шли не более пяти минут. Ну, максимум шесть! Заведение было двухэтажным, построенным без колонн и прочих архитектурных излишеств. Называлось оно «Приют скитальца», а над вывеской с названием была намалевана кривобокая кровать, на которой почему-то лежала овца.

– Интересно, а почему это у них на кровати скотина какая-то спит? – рассмотрев рисунок, удивленно поинтересовался Попов.

– А потому, что тут, наверное, только такие бараны, как мы, спать могут, – сердито буркнул мой Сеня и добавил: – Тебе-то, Андрюша, не все ли равно, что на вывеске нарисовано? Один хрен брюхо набьешь и хоть в хлеву ночевать сможешь.

– Сам свинья, – огрызнулся Попов и вслед за Гомером вошел в дверь.