"Пожри меня Апоп, - раздраженно подумал он, - будем надеяться, я ничего не сломал. Откуда такое падение нравов? Ведь помню же я еще время, когда яги требовали в плату за свои услуги изысканные шахматы, секстанты и телескопы. А что теперь? Чертовы игрушки. И к тому же, - подумал он сокрушенно, - они никогда не отличались должным почтением, но теперь и вовсе охамели".

Он встал и тряхнул головой. От дыма курившихся благовоний в палатке царил полумрак; он поспешно подошел к выходу, откинул полог и зажмурился от неожиданно яркого солнца, заливавшего вересковые луга Айлингтона.

Ведь это произошло совсем недалеко отсюда, припомнил он, когда восемь лет назад бедняга Аменофис Фике отдался псоглавому богу Врат и, утратив почти весь разум и магические способности - за исключением этого проклятого дара переселения из тела в тело, - сбежал. С пистолетной пулей в животе и отметиной Анубиса - шерстью, растущей по всему телу... сбежал, чтобы начать сомнительную карьеру Джо - Песьей Морды, оборотня, которым лондонские мамаши пугают непослушных детей. Сбежал, оставив Ромени - ка, которому полагалось бы давно уже уйти на покой, - ответственным за все Объединенное Королевство.

"Ну, - не без самодовольства подумал Ромени, - Мастер хорошо постарался, ваяя этого ка. Не думаю, чтобы Фике - или даже Романелли! - смогли бы лучше вести дела Мастера в Британии. Должно быть, он отзовет меня, вернув в исходное небытие, вскоре после переворота - то есть уже на этой неделе. Ничего, я уйду без сожаления. Восемь лет жизни - большой срок для ка.

Хотелось бы мне только, - подумал он, хищно прищурив глаза, - разгадать тайну тех опасно образованных чародеев, которые использовали для своих путешествий по времени Врата, случайно открытые Фике. О черт, это! Дойль, которого я отловил тогда, вполне мог бы расколоться, будь у меня чуть больше времени поработать над ним. Откуда они все-таки взялись?"

Он нахмурился. "Но это же совсем несложно узнать, - вдруг сообразил он.