– Это была правда, – сказал я.

– И ты не имеешь понятия, где может быть камень?

– Ни малейшего.

– А мог кто-нибудь взять его?

– Запросто.

– Кто?

– Да кто угодно. Ты же знаешь, какие вечеринки у нас бывали. По тридцать, сорок человек.

Пол кивнул и оскалил зубы.

– Ладно, – сказал он со вздохом, – я тебе верю. Попытайся все-таки вспомнить. Хоть что-нибудь, чтобы дать мне ниточку.

Я покачал головой:

– Мне очень жаль.

Пол вздохнул. Плечи его опустились. Он отвел глаза.

– Теперь я уйду. Полагаю, ты собираешься обратиться в полицию?

– Да.

– Ну, я не в том положении, чтобы просить одолжений или угрожать тебе – во всяком случае, сейчас. Однако расценивай мои слова как просьбу и предупреждение одновременно. Не звони им. У меня достаточно неприятностей и без полиции.

Он отвернулся.

– Подожди, – окликнул я.

– Что?

– Может быть, если ты скажешь, в чем заключается твоя проблема…

– Нет, ты не сумеешь мне помочь.

– Хорошо, а если эта штука подвернется мне под руку? Что с ней делать?

– Если это произойдет, спрячь ее в надежное место и ничего никому не говори. Я буду периодически тебе звонить.

– Почему она так важна для тебя?

Он что-то пробурчал и ушел.

У меня за спиной кто-то прошептал:

– ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ, РЕД?

Я быстро повернулся, но там никого не было, а в ушах все еще звенело от ласковых приветствий Пола. Я пришел к выводу, что день выдался неудачный и что мне просто необходимо залезть на крышу, чтобы немного подумать.

Позже мимо пролетал полицейский вертолет – их интересовало, нет ли у меня суицидных намерений. Я сказал им, что починяю черепицу, и это их удовлетворило.