— В части касающейся, — уточнил я.

— Ага, именно в ней, — чуть разозлился Иван. — Или допуск получай, а меня под пресс не толкай, мне моя работа дорога.

— Ну хоть что-то ты изродить можешь, Вань? — продолжал я наседать на своего начальника. — Сам понимаешь, что нет любви без взаимности.

— Есть служебные обязанности, — оборвал он меня. — Ладно, если кратко — Тьма, кажется, появляется там, где есть массовое захоронение. Или массовая гибель людей.

— Не понял, — удивился я. — Это что, во всех местах, где Тьма, кого-то массово убивали?

— Появляется, я же сказал, — поморщился он. — Прокол в ткани этого мира случается, а уже дальше разливается. Так понятней?

— Поня-атней, — почесал я в затылке. — Погоди, то есть выходит, что в Красношахтинске кого-то недавно порешили, и Тьма перескочила туда?

— Не совсем так, — покачал головой Иван. — Там могли кого-то век назад порешить. Или два. Но дыру в слое уже сделали. Пока Тьмы рядом не было с этим миром, ничего никто и не видел, а как случилось то, что здесь случилось…

— Люди пропали, в смысле? — перебил я его.

— Ну да, или что тут вообще было, черт его до конца разберет, — хмыкнул он. — Ну вот смотри… — Он положил одну ладонь на другую, демонстрируя их мне. — Любой мир — он как ткань многослойная, как покрышка: там и корд, там и сетка, там и резина… — Он раздвинул ладони. — …А тут вроде как все расслоилось. Люди, наверное, в «резиновом» слое застряли, а мы провалились… в сетку, наверное. А она к Тьме близко, и через каждую из дыр та сюда просачивается, понял? Раньше не могла, конструкция была прочная, а теперь вот так.

— Ну да, понял, — ответил я. — А в Красношахтинске что за резня массовая была?

— Там дачи НКВД были, — сказал Иван. — Ничего такого, казалось бы, но потом кто-то вспомнил, что они часто на расстрельных полигонах строились — чтобы и не копал никто лишнего, и чтобы земля не пропадала. Вот и решили проверить документы хозуправления тамошнего, как земля выделялась.