После двух стаканов бурбона комната превратилась в знакомую хижину с обстановкой из красного дерева (которую я перевез с Земли давным-давно по своей прихоти). Настольная лампа освещала закаленное лицо Малверна, удивленное лицо Делтбис, вырисовавшееся между двумя большими теневыми пятнами от стульев.

— Я рад, что я здесь, — сказал я.

— А как в такую ночь под водой? Я затянулся, представив свет, проникающий внутрь черного драгоценного камня. Внезапно освещенная, подобно метеориту, рыба, покачивая гротескно-огромными плавниками-папоротниками, то зелеными, то вдруг исчезавшими, словно тень, на какое-то мгновение появилась в моем мозгу. Мне кажется, что она чувствовала так, как чувствовал бы себя космический корабль, если бы он мог чувствовать, проходя между мирами, спокойно, величественно, притворно спокойно и мирно, как сон.

— Темно, — сказал я.

— Мы отправляемся через восемь часов, — заметил Майк.

— Через десять, двенадцать дней мы будем там, — сказал Малверн.

— Как ты думаешь, что сейчас делает ИККИ?

— Если у него есть хоть несколько грамм мозга, спит с миссис ИККИ на дне.

— У него нет ни грамма мозга. Я видел экстраполяцию из костей, которые вынесло.

— Разве ни у кого нет?

— …Живой он достигает сотни метров. Правда, Карл?

Я кивнул.

— Не слишком много места для мозга для такой громадины.

— Но достаточно, чтобы избежать нашей удочки.

Усмехаемся, потому что сейчас существует только эта комната. Мир снаружи — это только мокрая палуба, по которой барабанит дождь. Мы откидываемся на спинки стульев и пускаем облака дыма.

— Леди-босс не одобряет самовольную охоту на рыб?

— Пусть катится на все четыре стороны.

— Что она тебе сказала там?

— Она сказала, что в этих маневрах мое место на дне.

— Ты не будешь управлять слайдером?

— Я буду приманивать.